Рссоау больше не существует – что ждет арбитражных управляющих?

РССОАУ больше не существует – что ждет арбитражных управляющих?

Фото из открытых источников

18 ноября 2019 года была прекращена деятельность Национального объединения саморегулируемых организаций арбитражных управляющих, которым ровно 10 лет являлся Российский союз саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (РССОАУ).

Однако в 2016 году арбитражные управляющие вследствие неэффективности саморегулирования объединились в Общероссийский профсоюз арбитражных управляющих (ОРПАУ, Профсоюз).

По мнению экспертов, противоречие РССОАУ и ОРПАУ заключалось в том, что они по разному видели отношения арбитражных управляющих и государства, если РССОАУ стоял на необходимости нормативно-правового регулирования в отрасли, то ОРПАУ развивал социальное партнерство, то есть договорно-правовое регулирование.

Кульминацией стало то, что 1 октября РССОАУ обратился в Генпрокуратуру с просьбой ликвидировать Профсоюз. Проверка нарушений не выявила, но была воспринята как грубое вмешательство в дела Профсоюза. В связи с чем ОРПАУ 1 ноября обратился со встречным заявлением обосновать наличие у РССОАУ статуса национального объединения СРО.

Вследствие чего 18 ноября РССОАУ был лишен статуса национального объединения СРО арбитражных управляющих.

Вертикаль саморегулирования среди арбитражных управляющих разрушена. Что это значит для всего института банкротства?

Законом о банкротстве предусмотрено, что арбитражные управляющие обязаны состоять в саморегулируемых организациях, которые объединены в национальное объединение СРО. Статус такого объединения 03.07.2009 году и получил РССОАУ.

Деятельность РССОАУ в последние два года связана с постоянными конфликтами.

Сначала в июле 2017 года РССОАУ вступил в конфликт с исполнительной властью, агрессивно лоббируя поправки в Закон о банкротстве, которые шли вразрез с позицией Правительства.

Потом РССОАУ вступил в конфликт с саморегулируемыми организациями, подавая на них в суды и вынуждая их покидать организацию. Обращение в Генпрокуратуру с жалобой на ОРПАУ прекратило карьеру РССОАУ.

Именно то, что РССОАУ перестал двигаться к тем целям, для достижения которых был создан, а погряз в конфликтах со всеми и по любому поводу, и привело к тому, что количество саморегулируемых организаций в нем снизилось ниже критического уровня, необходимого для национального объединения, что и стало формальным поводом для лишения статуса.

Прокомментировать ситуацию мы попросили Директора РССОАУ Кирилла Ноготкова:

— Кирилл, были ли вы готовы к такому развитию событий?

—Нет, мы не были готовы. Росреестр не проводил в отношении нас никаких проверок, не было никаких запросов, поэтому непонятно, откуда эта информация. Официальных документов мы не получали

— Как вы считаете, что будет дальше, какая-то иная организация получит статус национального объединения или эти полномочия перейдут государству?

— Если Союз действительно будет лишен статуса, сложно сказать, кто возьмет на себя его функции. Со стороны государства и регулирующих органов явно прослеживается тенденция поставить отрасль под государственный контроль.

После лишения РССОАУ статуса национального объединения на федеральном уровне остались две структуры, которые имеют полномочия представлять интересы профессионального сообщества: ОРПАУ и Российский антикризисный союз – Общероссийское отраслевое объединение работодателей в области права и саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (РОСАНТИ).

Насколько могут измениться позиции этих структур, мы попросили рассказать Президента РОСАНТИ Михаила Сачёва:

— Михаил, в чем на Ваш взгляд были причины того, что саморегулирование в сфере банкротства попало в такой кризис?

— После нелегитимной, на мой взгляд, смены руководства Российского союза, которая произошла 29.10.2018, к власти пришла определенная группа. И она сделала все, чтобы люди вышли из состава объединения. Это процесс начался немного ранее, но со временем приобрел катастрофический масштаб.

Практически все более-менее адекватные СРО вышли из объединения. И целый год все боролись за лишение РССОАУ статуса, потому что в его составе осталось примерно 18 СРО из 49. Они не могли представлять мнение всего профессионального сообщества.

Дошло до того, что прекращение членства стало возможным только в судебном порядке, так же «трясли» со всех взносы – полностью дискредитировали себя как сила, объединяющая профессиональное сообщество. Было много жалоб, писем, и в результате медленно, но верно справедливость восторжествовала.

РССОАУ перестал соответствовать формальным критериям, и его лишили статуса.

Это была комплексная работа на протяжении минимум последнего квартала: жалобы о том, что статус РССОАУ не соответствует фактическому положению дел, шли в течение всего года, многие СРО писали. РССОАУ присвоил себе монопольное право везде выражать мнение всего профсообщества, хотя в его составе всего 30% СРО, и эта часть направлена против сообщества.

Вся подпольная борьба, которая ведется, сейчас выйдет наружу. Будет создаваться новое национальное объединение СРО или начнутся больше развиваться механизмы социального партнерства не понятно. Пока нет четкого понимания, по какому пути будет развиваться ситуация.

— Михаил, вы сейчас остались единственным объединением саморегулируемых организаций, которое имеет право на федеральном уровне выступать от имени всех СРО и даже разрабатывать федеральные стандарты. Какими будут первые шаги РОСАНТИ, после того как РССОАУ лишили полномочий?

— РОСАНТИ – это не просто объединение СРО, это общероссийское отраслевое объединение работодателей и СРО. Условно говоря, мы берем не количеством членов в структуре, а качеством и уровнем работы. Мы будем обсуждать этот вопрос с профсоюзом.

Ведь можно погнаться за двумя зайцами и все потерять. У нас нет желания стать национальным объединением именно арбитражных управляющих. Мы хотим остаться представителем работодателя и говорить о социально-правовых отношениях с государством.

— Как по вашему мнению скажется лишение РССОАУ статуса национального объединения на развитии социального партнерства, за которое выступают РОСАНТИ и ОРПАУ?

— Союз в некотором смысле был нашим идеологическим противником, потому что считал, что в работе арбитражных управляющих нет трудовых отношений. В данном случае для нас это чуть-чуть лучше, но не существенно.

Потому что мы работаем на более широкой нормативно-правовой базе, не ограничиваясь законами о банкротстве и о СРО. Есть еще Трудовой кодекс, Российская трехсторонняя комиссия и так далее.

Мы более широко охватываем ситуацию и оцениваем ее с высоты.

Никакой трагедии не произошло. Фактически национального объединения нет уже давно, произошедшее – чистая формальность, всем было известно, что в Союзе осталось всего 18-20 СРО. Для внешнего мира это новость, а для нас – давно ожидаемое событие, за которое боролся десяток СРО. Де-факто стало де-юре.

Предчувствуя и предвидя все это, на Уральском форуме мы приняли резолюцию и обратились в Госдуму, чтобы на ее площадке провести всероссийский съезд арбитражных управляющих под патронажем Государственной Думы.

Речь идет о рядовом слое, потому что интересы руководителей СРО и интересы арбитражных управляющих в этой ситуации разнятся. Первые хотят сохранить за собой статус, а вторым нужны комфортные условия труда.

Как следует из информации, размещенной в телеграм-канале ОРПАУ (http://t.me/orpau) «последней каплей», которая послужила причиной лишения РССОАУ статуса национального объединения, стало обращение РССОАУ в Генеральную прокуратуру с просьбой прекратить деятельность ОРПАУ.

Мы обратились за ми к Председателю ОРПАУ Михаилу Василеге:

— Почему РССОАУ перешел к таким не совсем достойным действиям в отношении профсоюза? Это был какое-то жест отчаянья?

— Мне трудно сказать, но такое поведение сложно назвать рациональным. Причем все их доводы были настолько надуманы, что, я уверен, в РССОАУ никто и не рассчитывал на то, что заявление будет удовлетворено. Это было больше похоже на пиар-ход, провокацию.

Поэтому мы были вынуждены ответить, причем в такой же полусерьезной форме. Ведь ОРПАУ не может обращаться с заявлением о лишении национального объединения статуса, это прерогатива только самого национального объединения или СРО, которое в него не входит.

Мы не сильно наблюдаем за тем, что происходит в сообществе саморегулируемых организаций, там многие СРО уже обращались, их заявления просто не рассматривались, но общероссийский профсоюз – это не СРО.

Если честно, нам никак не мешал РССОАУ, это был лишь ответный ход, так как они просто перешли вполне очевидные красные линии. РССОАУ ведь сам пошел на эту провокацию, от которой и пострадал, пусть внутри себя ищут провокатора и делают выводы.

— Но, возможно, ОРПАУ начал действительно мешать РССОАУ, ведь вы начали заниматься вопросами, которые РССОАУ считал своими?

— Это не совсем так. Профсоюз – организация, которая представляет арбитражных управляющих в отношениях с органами государственной власти, и это наша сфера деятельности.

Тут скорее РССОАУ начал выходить за пределы своих полномочий и заниматься вопросами, которые регулируются социально-трудовыми отношениями, в которых РССОАУ не сторона. Цели и задачи национального объединения прописаны в законе о банкротстве, у него очень незначительные полномочия.

Причина скорее в конфликтности РССОАУ, ведь они уже давно поругались со всеми: и с властью, и с профсообществом, они превратились в маргинальную структуру псевдо-экспертов. Мы же с РОСАНТИ занимаемся тем, что стараемся привести наши отношения с органами государственной власти в порядок.

Но наличие или отсутствие национального объединения не сильно повлияет на что-то, так как необходимо развивать отношения социального партнерства, ведь именно излишнее нормативно-правовое регулирование отрасли завело ее в тупик, арбитражный управляющий перестал быть антикризисным менеджером, превратился в формального исполнителя закона, банкротство стало работать на разрушение, а не на оздоровление экономики. В этом проблема и подход РССОАУ только усугублял ее. К тому же РОСАНТИ обладает всеми необходимыми полномочиями национального объединения и даже значительно большими.

Читайте также:  Банкротство пенсионера физического лица в 2022 году. возможно ли? стоимость

Видимо в процессе эволюции и естественного отбора саморегулирование оказалось не таким жизнеспособным, как представлялось тогда, когда его навязали арбитражным управляющим.

Банкротство с риском для арбитражных управляющих

РССОАУ больше не существует – что ждет арбитражных управляющих?

Как изменит рынок новый законопроект об ужесточении ответственности за преступления в сфере банкротства, рассказал партнер «Первой юридической сети» Павел Курлат.

В этом году правительство внесло на рассмотрение Госдумы законопроект о поправках в статьи 195 и 196 УК РФ, которыми предлагается наказывать арбитражного управляющего или председателя ликвидационной комиссии за неправомерные действия в процессе банкротства лишением свободы на срок до четырех лет. Это довольно серьезная мера, так как ранее в данной части закон арбитражных управляющих прямо не затрагивал: сейчас уголовное наказание за неправомерные действия в ходе банкротства, по сути, предусмотрено лишь для руководителей и собственников компании-должника.

Новые поправки несут большой риск для арбитражных управляющих, поскольку в современном банкротном процессе управляющий часто ошибается непреднамеренно.

Потенциальные случайные нарушения обусловлены широким кругом полномочий арбитражных управляющих при одновременной необходимости отлично ориентироваться как в законодательстве, так и в судебной практике.

При этом зачастую закон содержит диспозитивные нормы и оценочные критерии правомерности действий управляющего, а судебная практика бывает противоречивой. В результате арбитражный управляющий может, например, выбрать неверный способ защиты права, что приводит ко взысканию с него убытков.

Та же история может случиться вследствие бездействия или непроведения каких-то процедур, например повторной инвентаризации имущества (определение Арбитражного суда Уральского округа от 12 октября 2015 года по делу № А60-13467/2004).

Более того, как правило, в основе ошибочных действий/бездействия управляющего лежит элементарное отсутствие у него полной информации о должнике, которую были обязаны представить ему собственники и менеджмент компании.

Типичная ситуация — сокрытие собственниками (менеджментом) должника данных о сделках общества, первичной бухгалтерской документации о финансовых операциях (обременениях, выдаче векселей и т. п.), что не только влияет на качество работы управляющего, но может явиться основанием для предъявления требований о возмещении убытков.

Есть множество и гораздо меньших нарушений, которые сейчас могут приводить к административной ответственности, в том числе неточности в многочисленных отчетах, ошибки с публикацией информации в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве и т. д. В большинстве случаев они становятся результатом случайности или невнимательности — все-таки арбитражные управляющие тоже люди и, как все люди, могут допускать ошибки.

  • При этом в среде арбитражных управляющих уже сложилась критическая ситуация в отношении страхования их ответственности:
  • а) непонятны условия формирования страховыми организациями тарифов при страховании ответственности арбитражных управляющих;
  • б) страховая премия часто в несколько раз превышает размер ежемесячного вознаграждения в деле о банкротстве;
  • в) страховые организации и вовсе отказывают в заключении договоров страхования ответственности.

Все это создает очень сложные условия работы с неоправданно высокими рисками. В настоящее время существует опасность ухода с рынка страхования ответственности арбитражных управляющих оставшихся в нем страховщиков, которых уже на данный момент осталось менее семи.

К сожалению, возможностей повлиять на данную ситуацию у сообщества арбитражных управляющих немного — решение страховщиков обусловлено экономическими показателями при непоследовательном регулировании деятельности управляющих в этой части.

Немного могло бы повлиять на ситуацию повышение градуса доверия между участниками данного рынка при условии, что арбитражные управляющие будут добросовестно отрабатывать все судебные споры о взыскании с них убытков, покрываемых страхованием: привлекать страховщиков сразу на досудебной стадии, обязательно согласовывать процессуальные действия и вообще активно работать в судебных процессах как в части оспаривания оснований привлечения их к ответственности, так и по размеру убытков.

Потенциально изменить ситуацию могло бы изменение законодательного регулирования страхования арбитражных управляющих.

Сегодня данный вид страхования необязателен для страховых компаний, но носит вмененный характер для самих страхователей как обязательное условие осуществления ими деятельности.

Введение альтернативных способов финансового обеспечения в нормативную базу позволило бы урегулировать проблемы в данной сфере и создать нормальные условия для работы.

Одним из предлагавшихся Всероссийским союзом страховщиков вариантов, который видится вполне разумным, является включение в профильный закон норм о возможности страхования данных рисков обществами взаимного страхования, в рамках которых арбитражные управляющие смогут установить адекватные рискам условия страхования и размер платы за него.

Проблема требует системного подхода, и ужесточение мер ответственности по отношению к одной из сторон процесса само по себе ее не решит. Остается надеяться, что контекст все-таки будет учтен законодателями или будут приняты меры для предупреждения тех сложностей, которые неизбежно возникнут при реализации инициативы в текущем формате.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Что изменится для арбитражных управляющих

Для управляющих вводится госрегистрация по аналогии с индивидуальными предпринимателями. Для нее необходимо членство в одной из СРО, а все действующие АУ должны быть внесены в госреестр.

Также появится новый орган, который будет принимать экзамены на статус АУ, и орган, проводящий проверку заключений АУ о признаках преднамеренного или фиктивного банкротства с полномочиями привлекать управляющих к административной ответственности.

Минимальная страховая сумма для АУ увеличивается до 20 млн руб. (ранее 10 млн руб.).

Должников разделят на группы и будут назначать на их банкротство управляющих из СРО, входящих в соответствующую группу. К первой группе должников поправки относят физлиц, ИП и юрлиц с доходом за последний год до 800 млн руб. и совокупностью активов до 300 млн руб., ко второй — юрлиц и ИП с доходом до 2 млрд руб. и активами до 1,5 млрд руб., к третьей — всех остальных.

СРО АУ также разделят на три группы: первая с минимальным размером компенсационного фонда 50 млн руб. с количеством членов от пяти и от десяти завершенных процедур, вторая и третья должны состоять минимум из десяти членов с двадцатью завершенными процедурами (не считая банкротства граждан и отсутствующих должников) и фондами 100 млн руб. и 200 млн руб. соответственно.

Назначение на процедуру будет зависеть от того, к какой группе относится сам должник: СРО первой группы может предлагать АУ только для должников первой же группы, СРО второй группы — для должников второй и первой, а СРО третьей группы — для любых должников. При отсутствии СРО третьей группы, кандидатуры АУ могут предлагать СРО второй группы. Принадлежность СРО к определенной группе будут определять его члены на общем собрании, а сведения об этом должны содержаться в госреестре.

Среди отрицательных для сообщества предложений арбитражный управляющий Максим Доценко называет автоматическую дисквалификацию на три года для всех АУ, состоявших в СРО в течение года до ее ликвидации.

«Предполагается, что управляющий знал о ликвидации СРО, если численность АУ снизилась на 10% или были иски об убытках к СРО. Но фактически речь идет об объективном вменении и строжайшей круговой поруке»,— указывает господин Доценко.

В целом, по его мнению, «АУ предлагается работать в случайных процедурах за обещание некоего вознаграждения в будущем, в условиях жесткой централизации, абсолютно произвольной дисквалификации и круговой поруки».

Председатель Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих Михаил Василега считает, что инициативы министерства ухудшают закон о банкротстве и делают его неэффективным.

Он негативно оценивает разработку поправок без согласования с профессиональным сообществом АУ, указывая, что по генеральному соглашению между общероссийскими профсоюзами, объединениями работодателей и правительством РФ на 2018–2020 годы изменения в закон о банкротстве должны обсуждаться с его участниками.

«Минэкономики не только не желает исполнять взятые на себя правительством перед социальными партнерами обязательства, но и вообще в поправках предлагает запретить применение к деятельности АУ положений трудового законодательства, чтобы совсем снять этот вопрос с повестки дня»,— говорит господин Василега.

Арбитражная группа

Апокалипсис страхования ответственности арбитражных управляющих

Статья 24.

1 Закона о банкротстве предусматривает обязанность арбитражного управляющего заключить договор страхования ответственности со страховой организацией, аккредитованной при его саморегулируемой организации, а в соответствующих случаях – также договор дополнительного страхования, под угрозой исключения из СРО. Контроль за осуществлением обязательного страхования осуществляется саморегулируемой организацией.

Таким образом, надлежащее исполнение указанной обязанности предполагает наличие как минимум двух условий: наличие на рынке страховых организаций, предлагающих страхование ответственности арбитражных управляющих, и их аккредитация при соответствующей саморегулируемой организации.

В действительности, есть также третье условие, до поры до времени «пребывающее в тени»: адекватность тарифа страховой премии.

            На сегодняшний день для всех арбитражных управляющих сложилась следующая ситуация: на рынке осталось порядка 5-7 страховых организаций, предлагающих страхование ответственности арбитражных управляющих. По результатам беглого ознакомления с информацией на сайтах СРО: Международная страховая группа, ТИТ, Арсенал, Гелиос, Ак Барс, Спасские ворота. Извините, если кого забыл.

            Быстрота убывания страховщиков в этом сегменте страхования превосходит самые смелые предположения, причём чистка рядов идёт не столько по инициативе Банка России путём отзыва лицензий, сколько путём добровольного отказа страховщиков от данного вида страхования и/или установления ими заведомо запретительных тарифов (вероятно, в ожидании истечения сроков действия ранее заключённых договоров с последующим официальным отказом от данного вида страхования).

Читайте также:  Что делать, если угрожают коллекторы: основные правила

            В тех или иных комбинациях указанные страховщики аккредитованы при большинстве СРО, у кого-то больше, у кого-то меньше. Весьма вероятно, если не сказать – очевидно, что тарификация вновь заключаемых договоров имеет некий согласованный характер, по крайней мере, случаев демпинга на рынке точно не наблюдается.

            Что имеем (на моём личном примере).

Исходные данные: безубыточное страхование с 2011 до 2019 года; в 2019 году – взыскано 647 тысяч рублей, оплачено страховой организацией; в 2020 году – взыскано 300 тысяч рублей, оплачено самостоятельно (у страховой организации к тому моменту отозвали лицензию). В мае 2021 года необходима новая страховка. Три страховщика – отказ, один – от 500 тысяч рублей, один – от 150 тысяч рублей (но это не точно, ждём ответ андеррайтеров).

            Т. е. страховой тариф задаётся такой, чтобы его хватило как минимум на половину вероятного убытка. А лучше полностью. Смысл страхования именно как страхования при этом утрачивается чуть более, чем полностью, но не об этом речь.

            Что имеем в ближайшей перспективе? Не исключён вариант, что в течение короткого периода времени оставшиеся 5-7 страховщиков либо откажутся от данного вида страхования, либо лишатся лицензий. Т. е. на рынке не останется вовсе страховщиков с данным видом страхования либо их будет 1-2.

Это самое кардинальное развитие событий. Вопрос с аккредитацией не так важен, т. к. при наличии на рынке одного-двух страховщиков любая саморегулируемая организация будет вынуждена аккредитовать хотя бы одного из них под угрозой самороспуска.

Соответственно, полёт фантазии в установлении страховых тарифов будет ограничен только платёжеспособным спросом.

Другое дело, что для соблюдения минимальной численности членов СРО (100 душ) и сохранения ею своего статуса этот платёжеспособный спрос должен охватывать как минимум указанное число страхователей в данной конкретной СРО.

В противном случае (и этот случай во всех смыслах слова противный) саморегулируемой организации придётся либо неформально субсидировать нищебродов в своих рядах (добавляя им на страховку, лишь бы удержаться в пределах минимальной численности членов), либо увеличивать число номиналов, либо объединяться с другой СРО. В любом из указанных случаев финансовый результат один: падение доходности от управления саморегулируемой организацией.

            В самом крайнем варианте развития событий на рынке не остаётся ни одного страховщика. Все арбитражные управляющие одномоментно перестают соответствовать статье 24.1 Закона о банкротстве.

Все подлежат исключению из своих саморегулируемых организаций. Единственная лазейка – на уровне СРО тормозить процесс проверки соответствия, т. е.

делать вид, что всё нормально (и ждать теперь уже проверки самой саморегулируемой организации со стороны Росреестра с перспективой лишиться статуса СРО).

            Вопрос: что в таком случае будет предпринято в целях сохранения института банкротства и профессии арбитражного управляющего? Успеет ли Дума принять поправки в Закон о несостоятельности в том же темпе, в котором присоединялся Крым? Будут ли суды отстранять управляющих, не соответствующих требованиям, и кого они будут назначать взамен?

            Где гарантия, что к часу икс, когда на рынке останется одна-единственная страховая компания, в ней не окажутся застрахованы «эта нога кого надо нога», а всем остальным будет указано на выход из профессии? С соответствующим переделом всего рынка околобанкротных услуг, естественно. Нет таких гарантий. Более того – предполагаю, что это наиболее вероятный сценарий.

            Критикуя – предлагай. Что можно было бы предложить взамен?

            Первое. Хватит кормить Кавказ страховщиков. Идея обязательного страхования ответственности арбитражных управляющих, безусловно, была так же красива и маняща, как рекламные проспекты хедж-фонда Бернарда Мэдоффа.

Однако настало время трезво посмотреть на вещи: страхование в том виде, как оно есть, давно превратилось в оброк, навязанный законом управляющим и мало защищающий интересы конкурсной массы.

Выплаты страховых возмещений, как у меня, в размере нескольких сотен тысяч рублей могли бы быть обеспечены другими способами, да хотя бы личными средствами управляющего. О случаях выплаты возмещений ближе к верхнему порогу лимита страхования лично мне неизвестно.

В любом случае действительно значимый деликт управляющего (на несколько десятков или сотен миллионов рублей и даже более – история такие случаи знает) страхованием не покрывается.

Тогда резонный вопрос: а зачем оно нужно, если защищает только от незначительных по размеру убытков? По аналогии: требуется ли вам ОСАГО, которое защищает от поцарапанного бампера, но в случае серьёзной аварии не работает? Нет, не нужно.

Потому что за бампер вы сами можете заплатить, а страховка вам нужна именно на случай серьёзной аварии. Поэтому – предложение отменить полностью обязательное страхование ответственности в том виде, как оно есть. Альтернативой могла бы стать поправка в Закон о банкротстве (пункт 1 статьи 24.1), состоящая всего из четырёх слов: после слов «со страховой организацией» дополнить словами «или обществом взаимного страхования». (Тема страхования ответственности управляющих через общества взаимного страхования – предмет отдельного обсуждения).

            Второе. Последовательность ответственности за убытки, причинённые управляющими, изначально была лишена логики, а потому не работала. Накопленный кумулятивный эффект неразумного законодательного регулирования сегодня привёл к тому, что мы имеем.

Страховщик не контролирует текущую деятельность управляющего, не наделён полномочиями каким-либо образом влиять на надлежащее исполнение им своих обязанностей, не может отстранить его от профессии в случае выявившейся явной неспособности или противоправности.

Более того, мне лично неизвестны случаи, когда представитель страховщика участвовал бы в судебном заседании по вопросу, грозящему взысканием убытков с управляющего. Полное безразличие. Такие возможности есть у СРО. Но они законом поставлены во вторую очередь ответственности.

Получается ситуация: страховщик получил премию, повлиять на управляющего в текущем моменте не может, терпеливо ждёт окончания срока страховки и, в случае убытков, выставляет заградительный тариф или отказывает в страховании. СРО в это время блюдёт один-единственный интерес: чтобы размер «косяка» управляющего не превысил страховой суммы, т. е.

чтобы не «прилетело» к компенсационному фонду.

А поскольку каждый управляющий – это ежегодные взносы, плюс взносы от аккредитованных организаций, плюс прочие финансовые интересы, плюс минимальная численность членов, постольку СРО терпит «убыточного» управляющего либо до момента «грандиозного шухера», либо пока у него хватает денег платить взносы.

Очищения рядов от недобросовестных, неспособных и попросту криминальных управляющих не происходит. В результате страховщики и их андеррайтеры, подсчитав «среднюю температуру по больнице», выставляют управляющим заоблачные тарифы.

Парадокс заключается в том, что управляющий, допустивший неосторожный деликт на пару сотен тысяч рублей (как правило, в связи с необоснованным привлечением обеспечивающих специалистов), финансово не в состоянии оплатить страховку по повышенному тарифу. А управляющие, которые умышленно опустошали конкурсную массу на десятки миллионов рублей, имеют возможность платить практически любую цену за страхование, лишь бы остаться в профессии и продолжать свой криминальный промысел. Поэтому – поменять местами компенсационный фонд и страхование. В первую очередь отвечать рублём должен тот, кто допустил виновника в профессию, поверхностно осуществлял контроль за его деятельностью и вовремя не остановил.

            Третье. Коль скоро страхование является обязательным, то должно быть государственное регулирование тарифов или надлежащий контроль за ценообразованием у страховщиков.

Система ОСАГО, со всеми её недостатками, относительно неплохо работает хотя бы в том, что коэффициентами бонус-малус стимулирует водителей к соблюдению ПДД и финансово наказывает нарушителей, однако у страховщиков отсутствует возможность отказаться от страхования вовсе либо выставить произвольный тариф. Страхование ответственности управляющих, напротив, являет собой «дикое поле», в котором страховщикам можно всё.

            В связи с изложенным к профессиональному сообществу есть следующие дискуссионные вопросы.

            Если на рынке не останется ни одного страховщика, то может ли отсутствие договора обязательного страхования ответственности рассматриваться как результат действия обстоятельств непреодолимой силы? Другими словами, смогут ли управляющие ссылаться на невозможность их отстранения или исключения из СРО в связи с тем, что по независящим от них причинам они не смогли продлить действие страховых полисов?

            Есть ли возможность (это вопрос прежде всего к оператору Федресурса) собрать статистику по взысканным и возмещённым страховщиками убыткам управляющих, желательно за несколько лет? Со стороны СРО могла бы быть предоставлена информация о суммарных и средних уплаченных страховых взносах (без ФИО). Получилась бы наглядная картина действительной убыточности или доходности этой сферы страхования.

Арбитражные управляющие выступили против правительственных поправок в Закон о банкротстве

7 июля состоялось второе Всероссийское совещание арбитражных управляющих, в ходе которого широко обсуждались масштабные поправки в Закон о банкротстве (законопроект № 1172553-7).

Читайте также:  Коллекторы звонят, а долгов нет или кредит выплачен: что делать

По итогам мероприятия было принято решение обязать Национальный союз профессионалов антикризисного управления обратиться в органы власти с предложением отозвать законопроект для доработки с учетом мнения арбитражных управляющих.

Результаты обсуждения представлены в презентации НСПАУ.

Эксперты «АГ» прокомментировали законопроект о комплексной реформе банкротства в РоссииЭтот документ Минэкономразвития не так давно направил для обсуждения в Российский союз промышленников и предпринимателей, Торгово-промышленную палату и общественную организацию «Деловая Россия»

Как ранее сообщала «АГ», законопроект был подготовлен в январе Минэкономразвития и широко обсуждался в профессиональном сообществе, представители которого выступили с критикой поправок.

В марте Государственно-правовое управление Администрации Президента РФ также раскритиковало документ, отметив его низкую юридическую подготовку и неясность многих положений.

Тем не менее 17 мая правительство внесло законопроект на рассмотрение депутатов.

В презентации НСПАУ сообщается, что участники второго Всероссийского совещания арбитражных управляющих в процессе обсуждения поддержали позицию ГПУ Администрации Президента РФ о том, что принятие законопроекта в предложенной редакции может причинить существенный ущерб российской экономике, а также нарушить права и законные интересы субъектов предпринимательской деятельности и арбитражных управляющих.

Государственно-правовое управление президента раскритиковало комплексную реформу банкротстваВедомство считает, что законопроект, который правительство готовило больше года, «характеризуется низким уровнем юридической подготовки» и «изобилует внутренними противоречиями», а «содержание многих положений в принципе невозможно уяснить»

Арбитражные управляющие сошлись во мнении, что отдельные положения поправок прямо противоречат перечню поручений президента по вопросу совершенствования института банкротства от 5 декабря 2019 г. № ПР-2485.

По их мнению, принятие законопроекта лишит арбитражных управляющих независимости при ведении процедур банкротства, снизит эффективность их деятельности в связи с тем, что целью последней станет повышение баллов, а не подлинная эффективность.

Таким образом, среди них не нашла поддержки идея о применении рейтингования и балльного оценивания эффективности деятельности арбитражных управляющих.

Арбитражные управляющие также раскритиковали предложение оплачивать их деятельность после завершения процедуры банкротства, что якобы должно привести к сокращению сроков проведения этих процедур.

«Данное предположение ошибочно, потому что к затягиванию сроков процедуры приводит множество иных факторов, независящих от арбитражных управляющих.

Например: скорость рассмотрения судами обособленных споров в рамках дела о банкротстве, скорость получения ответов на запросы арбитражного управляющего, скорость оценки имущества должника, скорость проведения торгов, действия самих должников и кредиторов по затягиванию процедур банкротства и др.», – подчеркнули они.

Участники мероприятия также сочли, что принятие поправок уничтожит институт саморегулирования в сфере арбитражного управления и будет препятствовать восстановлению платежеспособности хозяйствующих субъектов.

Все это, по их мнению, приведет к ряду негативных последствий: дестабилизации экономики страны; изменению баланса интересов между публичными и частными кредиторами, снижению экономического роста; легализации «проектных офисов», которые осуществляют в настоящее время свою неправомерную деятельность, причиняя ущерб экономике страны; уничтожению института саморегулирования в сфере реализации имущества должника; созданию монопольного рынка в сфере реализации имущества должника; массовому нарушению прав арбитражных управляющих.

В связи с этим и предлагается отозвать законопроект с рассмотрения в Госдуме и направить его на доработку.

Участники мероприятия выступили за разработку концепции развития института несостоятельности (банкротства), основанной на результатах научных исследований в отношении причин неэффективного применения существующих процедур и институтов, после которой и следует перейти к разработке нового Закона о банкротстве.

Для вышеуказанных целей решено создать на базе национального объединения СРО арбитражных управляющих Межведомственную рабочую группу и привлечь к ее работе научно-образовательные центры, федеральные органы исполнительной власти, экспертов в области экономики и права, представителей бизнес-сообщества.

Арбитражный управляющий Союза АУ «Созидание» Сергей Домнин, один из членов оргкомитета Второго всероссийского совещания арбитражных управляющих, сообщил «АГ», что при подготовке к данному мероприятию было решено остановиться на наиболее важных аспектах и проблемах деятельности арбитражных управляющих и предоставить слово в первую очередь представителям профессионального сообщества: «Прекрасно, что НСПАУ нас в этом абсолютно поддержал». 

По словам эксперта, прозвучавшее на Всероссийском совещании и внесенное в его итоговую резолюцию предложение отозвать из Госдумы «мегазаконопроект» Минэкономразвития о реформе банкротства для его существенной переработки, с одной стороны, кажется достаточно радикальным.

«С другой стороны, я считаю, что только таким образом, привлекая к законотворческому процессу не только чиновников, но и представителей профессионального сообщества, СРО, науки, в итоге удастся создать такой законопроект, который действительно сможет повысить эффективность банкротных процедур в России.

К сожалению, законопроект в его текущем виде вряд ли сможет решить хоть одну из поставленных перед ним задач», – подчеркнул Сергей Домнин. 

В качестве примера он привел новую процедуру реструктуризации: «По сути дела, это некая смесь из старых процедур финансового оздоровления и внешнего управления, практически все предлагаемые мероприятия реструктуризации уже давно известны нашему банкротному праву.

Но если предыдущие почти 19 лет (с момента принятия Закона о банкротстве) ни кредиторы, ни должники практически не пользовались этими механизмами, то законопроект не дает ответа на вопрос: что заставит их (или позволит им) начать ими пользоваться, отказаться от практики продолжения работы должниками под другой вывеской?»

Как пояснил эксперт, если говорить об арбитражных управляющих, то здесь все еще сложнее. «Нет в РФ более ни одной профессии, где государство возлагало бы на субъекта большой объем обязанностей и ответственности, предъявляло бы существенные требования к уровню квалификации и т.п.

и при этом законодательно предусматривало бы выплату его вознаграждения годы спустя, да и еще уменьшая его базовую часть в пять раз по сравнению с текущим уровнем (который не увеличивался с 2008 г.).

При всем этом введение балльной системы оценки деятельности управляющих строится на таких критериях, которые не зависят от него самого (например, сроки процедуры банкротства часто зависят от сложности дела, количества обособленных споров, затягивания дела его участниками, наличия иностранного элемента).

Все это уже сейчас влечет обесценивание и отток из профессии грамотных специалистов. И конечно, профессиональное сообщество не может согласиться с таким дисбалансом», – резюмировал Сергей Домнин.

Генеральный директор Союза арбитражных управляющих СРО «Северная столица» Валерия Герасименко отметила, что жесткой критике подверглись балльная система оценки эффективности работы арбитражных управляющих и новая система случайного выбора арбитражных управляющих. «Ранее сформированная законодателями оценка предполагала слишком формальные критерии и показатели.

Невозможно подобрать даже два похожих друг на друга дела о банкротстве, чтобы по единым критериям оценить эффективность арбитражного управляющего. Каждая процедура банкротства индивидуальна и содержит в себе множество нюансов, влияющих как на работу арбитражного управляющего, так и на саму процедуру банкротства.

То есть ни одна система оценки не будет отражать реальное положение дел», – подчеркнула она.  

По мнению эксперта, введение системы случайного выбора арбитражного управляющего противоречит базовому принципу Закона о банкротстве: право выбора арбитражного управляющего всегда было исключительной компетенцией кредиторов. «Новая версия законопроекта о банкротстве не оправдала ожиданий профессионального сообщества.

В последней версии не было учтено и половины ранее высказанных замечаний. Именно поэтому эксперты сходятся во мнении, что данный законопроект необходимо дорабатывать. При этом Правительство РФ должно прислушаться к профсообществу. В противном случае, если закон будет принят в текущей версии, то он поставит под угрозу существование института саморегулирования.

Важно, чтобы были учтены интересы всех сторон», – убеждена Валерия Герасименко. 

Она добавила, что в качестве путей решения обозначенных проблем было предложено передать разработку балльной системы в Национальное объединение СРО АУ для утверждения в форме федерального стандарта, установить, что рейтинги (регистр) ведутся непосредственно СРО, а итоги балльного рейтинга носят информационный характер и применяются как дополнительный аргумент при выборе АУ коллегиальным органом СРО и судами в случае случайного выбора АУ. При этом у добросовестных заявителей (кредиторов) останется право выбора СРО или АУ при подаче заявления в арбитражный суд и на собрании кредиторов.  

Член Ассоциации «Московская саморегулируемая организация профессиональных арбитражных управляющих» Алексей Леонов заметил, что широкое обсуждение тезисов презентации НСПАУ арбитражными управляющими не проводилось.

«Создается впечатление, что данный документ был кулуарно подготовлен руководителями СРО (“генералами от банкротства”) без привлечения широкого круга арбитражных управляющих. Основным недостатком данного документа, на мой взгляд, является его декларативность: отсутствие развернутых убедительных обоснований большинства тезисов, выводов и мотивировок.

Комментируемый документ также не содержит конкретных предложений по корректировке текста законопроекта изменений в Закон о банкротстве», – полагает Алексей Леонов.

По его мнению, декларируемая Всероссийским совещанием арбитражных управляющих позиция полного непринятия всех без исключения масштабных поправок в Закон о банкротстве не может быть признана конструктивной. «В связи с этим кратно повышается риск принятия указанного законопроекта без учета мнения профессионального сообщества.

При этом с большинством тезисов указанной презентации я согласен. Однако у меня вызывают сомнения апокалиптические прогнозы относительно негативных последствий принятия данного законопроекта.

Уверен, что правоприменительная практика исправит любые самые одиозные нормы предлагаемых изменений в Закон о банкротстве, как это уже происходило», – предположил Алексей Леонов.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *